Бразильские сказки : Семь испытаний в Жарау


Бразильские сказки

Сказка Семь испытаний в Жарау

Содержание : Бразильские сказки

Уже двести лет я пребываю здесь; я познал учение арабских мудрецов и

сделал счастливыми тех немногих людей, которым хорошо известно, что человек

является одновременно и властелином, и рабом...

Все эти годы я не спал, я не испытывал ни голода, ни жажды, ни скорби,

ни радости...

Не останавливаясь, но и не чувствуя усталости, я хожу по чудесному

дворцу, скрытому в горе Жарау, и втаптываю в пыль слитки золота, а они

рассыпаются под ногами, как рыхлая земля; дорожки в саду, которые я топчу с

отвращением, выложены зелеными, желтыми, ярко-красными, голубыми, розовыми,

фиолетовыми камнями... Когда же проходит волшебница, они превращаются в

разноцветную радугу, каждый камень - в живой не оставляющий пепла огонек.

Колодцы полны дублонов и унций, драгоценностей и доспехов. И все это золото

Перу, Мексики и Минас Жераис (Минас Жераис - современный штат в Бразилии.),

все сокровища, которые завоеваны королями Португалии, Кастилии и Арагона...

Но я гляжу на все эти богатства с отвращением, оттого, что у меня их

так много, и оттого, что я не могу радоваться им как в те времена, когда я

был таким же, как все люди, и так же, как все люди, нуждался и умирал от

зависти; терпеливо переносил несчастья и не ценил того, что имел, стремясь

получить то, что принадлежало другим...

Чары, держащие меня в заточении, дозволили мне сопровождать людей,

сильных духом и чистых сердцем, решившихся попытать счастья в этой пещере

Жарау, которая стала известна благодаря мне...

Многие, побывав в ней, уходили с изуродованной душой: одни умирали от

обуявшего их страха, другие, обезумев, бродили по деревням, наводя на людей

ужас, третьи уходили на равнины и жили там бок о бок с дикими животными...

Немногие выдержали выпавшие на их долю испытания. Но те, которые их

выдержали, обретали все, о чем просили, а ведь величайшее из всех сокровищ -

зачарованная мавританка - выполняет все свои обещания и не берет назад того,

что дает...

И каждый, кто приходит сюда, оставляет выкуп за себя самого, чтобы все

мы когда-нибудь обрели свободу...

Однако все, кто приходил, были надменны душою; все приходили сюда,

влекомые алчностью, или ненавистью, или каким-либо иным пороком; ты был

единственным, кто пришел сюда без дурных умыслов, и единственным, кто

заговорил со мной, как сын божий...

Доселе ты был первым; когда же эти места в третий раз услышат

приветствие христианина, колдовские чары разрушатся, потому что я

раскаиваюсь... и подобно апостолу Петру, который трижды отрекся от Христа,

но был прощен, я раскаиваюсь и я получу прощение.

На роду написано, что мое спасение придет таким образом; и, когда я

буду расколдован, благодаря мне разрушатся и колдовские чары волшебной

ящерицы; когда же это случится, пещера исчезнет вместе со всеми сокровищами,

всеми драгоценными камнями, всеми монетами, всеми колдовскими тайнами, всеми

приворотными зельями, всеми ядовитыми зельями и заколдованным, непобедимым

оружием... все, все, все это дымом унесется сквозь отверстие в вершине горы

и рассеется в розе ветров...

Ты, ты первый обратился ко мне как христианин.

Хорошо, когда человек силен духом и чист сердцем!.. Такой человек

войдет в пещеру, прикоснется к волшебной палочке и выберет, что пожелает...

Человек, сильный духом и чистый сердцем! Перед тобой темное подземелье:

входи! Входи! Там дует теплый ветер, который задувает огонь свечи... и

налетает холодный, холодный ветер... он леденит, как иней.

Там нет никого... Но если ты хорошенько прислушаешься, ты услышишь

человеческие голоса, они переговариваются между собой... но ты не поймешь, о

чем они говорят, ибо говорят они на неведомых тебе языках; это рабы смуглой

принцессы, это духи волшебной ящерицы... Там нет никого... Там никого не

видно, но, как бы приглашая тебя, чья-то рука похлопает но плечу того, кто

войдет сюда смело, и, как бы угрожая, толкнет того, кто в страхе

попятится...

Человек, сильный духом и чистый сердцем! Если ты таким войдешь туда и

таким пребудешь, ты получишь право желать и ты получишь желаемое!

Но управляй своей мыслью и удержи свой язык, ибо мысль человека

возводит его на вершину мироздания, а язык человека принижает его...

Так входи же, человек, сильный духом и чистый сердцем!..

И гаушо спешился; он стреножил своего доброго коня и для вящей

предосторожности привязал его к дереву камбуй, которое гнется, но не

ломается; он отвязал шпоры, наточил длинный нож, перекрестился и подошел к

пещере...

Он был молчалив и молча вошел в пещеру... Зачарованный ризничий встал и

тенью растворился в тени деревьев.

Тишина застыла, как парящая в воздухе сова; тишина эта внушала страх...

А гаушо пошел вперед.

Он вошел в подземелье, которое едва виднелось за густым сплетением

ветвей; в глубине его было совсем темно...

Он прошел по просторному коридору, который в конце разветвлялся на семь

коридоров.

И все шел вперед.

Он пошел по одному из этих коридоров, поворачивая то налево, то

направо, поднимался и спускался. И все время было темно. И все время было

тихо.

Чья-то незримая рука похлопала его по плечу.

На каком-то перекрестке он услышал стук скрестившихся сабель, знакомый

ему звон мечей.

Тут во тьме забрезжил свет, слабый, как огонек светлячка.

Тени людей сражались не на жизнь, а на смерть; ни угроз, ни проклятий

не было в их глазах, но яростными были удары, которые они молча наносили

друг другу...

Гаушо содрогнулся от ужаса, но тотчас услышал голос существа с бледным

и грустным лицом:

- Сильный духом и чистый сердцем...

Гаушо ринулся в самую гущу мечей, он чувствовал их лезвия, их острия,

прикосновение тел дерущихся... И все же он гордо прошел среди них, не глядя

по сторонам, но слыша вздохи и стоны сражающихся.

Чья-то рука легонько, как бы ласково и дружески, похлопала его по

плечу.

В тишине подземелья гаушо слышал только звон своих шпор.

И он все шел вперед.

Он очутился в залитом мягким светом гроте, где совсем не было тени.

Здесь, как в гнезде термитов, переплеталось бесчисленное множество дорог,

шедших по всем направлениям; когда он пошел по одной из этих дорог, на

первом же повороте его окружили ягуары и пумы, жаркое дыхание вырывалось из

их открытых пастей, звери выпускали когти и яростно били хвостами...

Но он смело прошел среди них, чувствуя, что их жесткая шерсть касается

его; прошел не спеша, но и не медля, и слышал позади рычание, замиравшее и

не повторяемое эхом...

Незримая рука того, кого он не видел, по кто, несомненно, шел с ним

рядом, все время ласково похлопывала его по плечу, не подталкивая, но

направляя его вперед, и только вперед...

Опять показался свет, зеленовато-желтый огонек светлячка...

А гаушо все шел вперед.

Перед ним был спуск; внизу была круглая площадка, вся усыпанная

костями. Здесь было множество скелетов, они стояли стоймя, прислонившись

друг к другу и согнувшись словно от усталости; на земле валялись оторванные

части скелетов: отвалившиеся черепа с белевшими зубами, с пустыми

глазницами; как бы танцующие ноги; позвоночники и ребра двигались - одни

ритмично, другие беспорядочно...

Правая рука гаушо поднялась было, чтобы сотворить крестное знамение...

но - сильный духом и чистый сердцем, он решительно прошел между скелетами,

чувствуя запах тления, который издавали гниющие кости.

И снова ласковая рука похлопала гаушо по плечу...

А он все шел вперед.

Дорога стала круто подниматься вверх, но он преодолел подъем не учащая

дыхания; чуть в стороне было некое подобие печи; он должен был пройти сквозь

нее, а внутри нее играли буйные, красные языки пламени, словно в печь

подбрасывали ветки дерева ньяндувай; струи воды, бьющие из стен, били в

пламя, и шипя, и вскипая, испарялись; дул сильный ветер, вздувавший огонь и

воду, и было бы величайшей дерзостью ворваться в этот вихрь...

Но гаушо прошел сквозь него, ощущая жар пламени...

И снова незримая рука похлопала его по плечу, как бы желая сказать:

"Молодец!"

А он все шел вперед.

Он потерял счет времени и шел куда глаза глядят; тишина угнетала его;

вдруг забрезжил тусклый свет, и в этом свете он разглядел на дороге

свернувшееся клубком пятнистое, толстое тело; по земле бил хвост с гремушкой

на конце, огромной, как яйцо птицы теу-теу.

Это была гремучая змея, страж той дороги; она поднимала узкую головку и

высовывала черный язык, устремив на человека взгляд своих немигающих горящих

глаз, черных, как бархатные пуговицы...

С ее двух кривых зубов, длинных, как рога годовалого бычка, капала

черная жидкость: то был яд, накопившийся от длительного поста...

Змея - проклятая гремучая змея - извивалась, трещала гремушкой, словно

предупреждая об опасности, и высовывала язык, словно дразня.

Обильный пот выступил на лбу у нашего друга... но он пошел вперед, не

глядя на змею, но видя, как она поднялась на хвосте и упала на землю,

плоская и дрожащая... пошел вперед, слыша треск гремушки, который долго

стоит в ушах, и свист, который невозможно забыть...

Это было пятое испытание храбрости, из которого он, сильный духом и

чистый сердцем, вышел победителем; и тогда летающая рука погладила его по

голове и уже совсем дружески похлопала по плечу.

И гаушо все шел и шел вперед.

Он вышел на луг, поросший пышной травой, от которой веяло сладким,

доселе неведомым ему ароматом; всюду росли пышно цветущие, изобилующие

плодами деревья, на их ветвях весело щебетали птички с ярким оперением, тут

же резвились ручные оленята, распевали птицы капоророки, было здесь

множество и других птиц и зверей, радующих глаз, а в центре луга по

травянистому склону холма протекал ручеек, сначала тонкий, как ниточка,

набиравший силу и затем превращавшийся в речушку и бурливший у широкого

песчаного берега, разбрасывая брызги, белые, как серебряная пыль...

Тут он увидел хоровод девушек - одна другой краше!- веселый хоровод,

который вышел из рощи, окружил гаушо и стал обольщать его, беднягу, который

только и видел, что жен пастухов.

Одни были одеты в сплетенные из цветов гирлянды, другие - в одежды,

сплетенные из нитей бисера, третьи прикрывались своими распущенными

волосами; одни подносили ему наполненные благоухающим напитком причудливой

формы стеклянные сосуды, запотевшие от холода, другие танцеали, покачивая

бедрами в такт, словно под музыку, третьи прельщали его красотой своего тела

и расстилали на земле мягкие циновки, откровенно и лукаво приглашая его

возлечь...

Однако гаушо прошел мимо них, хотя у него стучало в висках: ведь он

дышал воздухом, который был пропитан злом...

Гаушо шел все дальше и дальше.

А как только он вошел в рощу, его тут же окружила толпа головастых и

кривоногих карликов, из которых один был потешнее другого; все они

кланялись, делали пируэты, танцевали фанданго, плясали на канатах, прыгали,

как кузнечики, затевали драки и делали такие гримасы, какие могли делать

только они одни...

Но гаушо прошел мимо них, даже не улыбнувшись...

Это седьмое испытание было последним.

И тогда перед ним возникло печальное, бледное лицо того, кто,

несомненно, следовал за ним всюду, хоть и не помогал ему на этом трудном

пути, и взял его за руку.

И гаушо пошел за ним.

Содержание : Бразильские сказки






Все тексты сказок взяты из открытых электронных источников сети INTERNET!!
Все тексты сказок выложены на сайте для не коммерческого использования!!
Все права на тексты сказок принадлежат только их правообладателям!!
Сайт создан в системе uCoz